Из воспоминаний архиепископа Нафанаила (Львова)

Nafanaillvov-sК 105-летию со дня рождения архиепископа Нафанаила (Львова), в миру — Василия Львова (1906-1985).

… Как прекрасна была весна в Томске! Все мы бегали смотреть, как идет лед на реке Томи. Так как Томь, как почти все сибирские реки, течет с юга на север, то и ледостав и ледоход на ней проходят очень бурно. Растаявшая вода с отдельными льдинами бросает их на еще замерзшую гладь северной части реки, льдины громоздятся, становятся на «попа» торосами, все течет и гремит, как в летнюю грозу.

Великим Постом мы говели и с училищем, и с семьей, оба раза в Благовещенском соборе.

На Пасху мои младшие братья пошли на колокольню Благовещенского собора — трезвонить. На Пасху полагается целодневный звон.

Когда они уходили, мама наставляла их:
— Помните, дети, в церкви все святое, и колокольня святая, и колокола святые. Попросите звонаря, чтобы он вас научил, как звонить с молитвою.

Вечером Гриша и Ваня пришли веселые. Они всласть назвонились. Звонарь угостил их пасхой и куличом.
— И он, мама, научил нас, как звонить, вот как: «кошка дома или нет, кошка дома или нет».

Мама только всплеснула руками: вот и воспитывай детей!
После Пасхи наше денежное положение измени-лось. Бриллианты с иконы подошли к концу. Мы впоследствии высчитали, что бриллианты, за которые в нормальное время можно было бы получить 20-25 тысяч рублей, мы продали за 50 американских долларов.

Но на эти деньги семья из 10 человек могла просуществовать всю зиму.

В городе появился Американский Красный Крест и Христианский Союз Молодых Людей — ИМКА. Так как все мы с детства говорили по-английски, то скоро и мама, и тетя Муся, и сестра моя Машенька поступили на службу в Американский Красный Крест, и мы с Гришей поступили мальчиками на побегушках в ИМКА. Только 9-летний Ваня остался «безработным».

Я получал 500 рублей в месяц. Из них 400 отдавал маме на общие расходы, а сто оставлял себе на гостинцы. На эти деньги я мог купить полфунта кедровых орехов или подсолнухов и две сосиски.

Это был мой ежемесячный пир. Конфет мы с Гришей получали в изобилии от американцев и в ИМКА.

В Томске я стал более регулярно заниматься скаутизмом, ходя каждое воскресенье после обеда на наши общие собрания Томской дружины. Я выдержал экзамены на 3-й разряд и дал Торжественное обещание пред знаменем Томской дружины с изображением святого великомученика Георгия на нем.

Вставши на одно колено и подняв правую руку со скаутским салютом, я сказал:
— Я, Василий Львов, скаут второго отряда Томской  дружины, даю торжественное обещание и скрепляю его честным словом в том, что буду исполнять свой долг перед Богом и Родиной, ежедневно оказывать добрые услуги людям, знать законы разведчиков и повиноваться им.

Вскоре я стал помощником патрульного в патруле «Черный Ворон» во втором отряде Томской дружины.

Когда окончились занятия в школе, мы стали готовиться к летнему двухнедельному лагерю.

В Христианском Союзе Молодых Людей (ХСМЛ) мне легко дали двухнедельный отпуск. Маме я просто сказал, что уезжаю в лагерь, и мама, растерявшаяся в непривычных условиях жизни, обратила мало внимания на мои слова, думая, что речь идет о поездке на несколько дней с ХСМЛ.

Когда я не вернулся через неделю, мама стала очень беспокоиться, а тетя Муся очень упрекала маму за то, что она позволила мне такую вольность.

Успокоил маму ХСМЛ, заверивший, что он в курсе дела, и все это предприятие положительное.

В лагере нас собралось свыше 500 мальчиков и девочек. Начальник Томской дружины, скаутмастер Костя Перцов, был офицером на фронте, командиром бронепоезда, чем мы все очень гордились. Его заместительницей была скаутмастер Катя Шошина.

Лагерь расположился в глухом лесу вдоль берега речки Ушайки, притока Томи. Протянулся он более чем на две версты. В те времена, в противоположность позднейшим, в скаутских дружинах гораздо больше процветала звеньевая жизнь.

Общий лагерь состоял из маленьких звеньевых лагерьков. Палаток у нас было очень мало. Каждый патруль (звено) строил себе один или несколько шалашей из гигантских еловых «лап».

Кухня у каждого звена была самостоятельная. Продукты мы принесли с собой, меня ими снабдил ХСМЛ. Лишь изредка из центральной кухни патруль получал дополнительные продукты, главным образом муку и сахар.

Мяса было мало, и мы дополняли его «дичью», подстреливая из луков диких голубей, ворон и бурундуков.

Леса около Томска кишели красными партизана-ми из банды Щетинкина. Очень часто по ночам слышались отдаленные пулеметные и ружейные выстрелы. Но наш лагерь партизаны не беспокоили, а белые отряды, вероятно, имели инструкции присматривать за ними и охранять нас.

Мы же всю свою надежду возлагали на наших «стражников», «взрослых» 16-17-летних скаутов, которым были выданы винтовки для охраны лагеря. Их было человек двадцать. Они важно по двое обходили лагерь раз днем и раз ночью, а мы с восхищением и завистью смотрели на них.

Лагерь прошел спокойно, но уход из лагеря для нашего патруля чуть-чуть не окончился трагично.

Мы решили возвращаться в Томск за 20 километров не со всей дружиной, сложившей свои мешки на телеги, а отдельно, походным порядком, патрулем, неся с собой свое имущество.

Выступили мы уже после обеда, решив заночевать в попутной деревне. Но когда мы вышли на опушку большой поляны, мы увидели нескольких белых солдат, бегущих через поляну, а с противоположной опушки затрещали пулеметные и ружейные выстрелы.

Следующая пулеметная очередь была направлена уже на нас и вокруг нас засвистели пули, срезая ветви и листья.

Как зайцы мы бросились обратно в лес и бежали больше часа, перепрыгивая через колдобины, через валежник. Остановились, когда уже стемнело, и, прислушавшись, не обнаружили за собой погони.

Нас было четверо. Я был старший. Патрульный и двое других бежали другой дорогой. Они впоследствии тоже благополучно вернулись в Томск.

Лесными тропинками, как нам казалось, проложенными медведями, я с помощью ручного компаса повел свой патруль.

Очень скоро мы вышли на небольшую поляну, посередине которой стояла хижина, которой мы очень обрадовались. Мы вошли в хижину, разложили наши одеяла и, разместившись на полу, скоро заснули.

Электрических фонарей в те времена было мало, и у нас их не было. Зажгли мы бывший с нами железнодорожный фонарь со свечкой, но свечка оставалась очень маленькая, надо было экономить.

Все же при свете фонаря мы успели разглядеть, что в хижине, у стены против входа, стоял большой деревянный крест. Это нас очень подбодрило, так как мы поняли, что попали в хижину отшельника, а не в разбойничье логово.

Позднее, придя в Томск, мы выяснили, что провели ночь в лесной хижине старца Феодора Кузьмича, под именем которого, считается, скрывался император Александр Благословенный…

Архиепископ Нафанаил (Львов) «Воспоминания», Санкт-Петербург. Издательство О.Абышко, 2007.

«Скаутский мир» №61

Запись опубликована в рубрике История. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий